Арбитраж, как показатель деградации общества

Здание Стокгольмского Арбитража © фото ICII

В последнее время много обсуждаются чрезвычайно значимые случаи международных арбитражей: скандальные разбирательства между российским “Газпромом” и украинским “Нафтогазом” в Стокгольме, не столь скандальный, но намного более спорный арбитраж между Казахстаном и молдавским миллиардером Анатолом Стати в Лондонском Арбитраже, выросшие как грибы после дождя в самых непонятных местах “международные арбитражи”, берущиеся рассудить все и вся – что это за явление, откуда они взялись и почему они становятся в наше время столь популярными? Этот вопрос представлялся мне очень странным, учитывая что в мире есть так много нормальных профессиональных судов, которые взвешенно осторожно и справедливо разбирают самые сложные тяжбы между сторонами. Как к примеру Высокий Суд Лондона, докладчик которого выучил русский язык, в том числе в совершенстве овладел ненормативной лексикой за время тяжбы между Березовским и Абрамовичем, чтобы иметь возможность давать пояснение судьям о материалах дела, когда самые изощренные переводчики заходили в тупик. Все эти вопросы я попытаюсь тут разобрать, не пользуясь слишком заумной юридической терминологией, которая порой и специалиста ввергает в ступор.

Начнем с того, что Арбитраж не ставит своей целью торжество справедливости. Цель арбитража в наше время – нанести минимальный и сбалансированный вред обеим сторонам, чтобы им всем было плохо, но не настолько плохо, чтобы другие перестали обращаться в этот конкретный арбитраж и нести ему свои деньги. Прошу прощения, что сперва привожу свой вывод, а только потом факты. Теперь приведем и факты.

Прежде всего, надо объяснить что такое вообще “Арбитраж” и почему, при наличии судов, ими вообще пользуются. Все коммерческие арбитражи мира являются одним из видов третейских судов и существуют на основании так называемой “Нью-Йоркской Конвенции” 1958 года – Конвенции о международных неполитических третейских судах, подписанной и ратифицированной 140 государствами- членами ООН под ее эгидой. Коротко говоря, эта конвенция позволила распространить принудительное право третейских судов на все 140 стран, которые подписали эту конвенцию, что породило особую новую область международного права – третейское коммерческое право, по сути имеющее отношение к праву лишь в своей процессуальной части. При этом в странах бывшего СССР, таких как Россия или Украина, существуют государственные арбитражные суды, но между арбитражным судом, скажем России и Стокгольмским или Парижским арбитражным судом нет ничего общего.  Почему это так? В России арбитражный суд является правовым институтом, действующим на основе торгового права, называемого в России “Арбитражным правом” и по сути Арбитражный суд в России – это обычный коммерческий суд, как в любой стране мира. И руководствуется он в своих решениях стандартными установлениями Арбитражного Кодекса. В то время как Стокгольмский Арбитраж вообще не обязан следовать каким-либо законам, а лишь опираться на “чувство справедливости” судьи, который может обосновывать свое решение прецедентами в других странах, а может даже обосновать его просто своим пониманием справедливости. Иными словами: предсказать решение Арбитражей не представляется возможным. Единственное, что можно точно утверждать: процедура принятия решений будет абсолютно соответствовать законам той страны, в которой располагается штаб квартира Арбитража, поскольку в противном случае его решения можно будет оспорить в местном суде по подсудности. Напомним также, что международное право – это право консенсусное, не подчиняющееся какому либо диктату и потому оспорить решение арбитража, назвавшего себя международным совершенно невозможно.

Международный коммерческий арбитраж может существовать в виде институционного арбитража – когда арбитражное производство проходит в постоянном учреждении (“институте”) со специальными правилами и по специальной процедуре, разработанной и открыто опубликованной этим институтом, или в виде арбитража, когда не принимаются во внимние даже какие-то правила и нормы. Вроде как “вот мы тут собрались и я решил”, что условно называется в юридической процедуре “ad hok” (в переводе с латыни “посюда”. Например “ab ovo ad hok” – с самого начала и до настоящего времени). Арбитражи “ad hok” называются “изолированными”, так как не признают никаких законов и правил.

Институциональный арбитраж пользуется обычно определенной иерархией права, как то: международное право, национальное право, договорное право, соглашение сторон, устав арбитража, согласованный сторонами регламент. Однако четких правил использования этих источников нет ни в одном из институциональных арбитражей кроме двух:  Лондонского международного арбитража – старейшего в мире, основанного в 1892 году (не путать с мноочисленными лондонскими, оксфордскими и шотландскими арбитражами, действующими на основании UNCITRAL – модели “права”, основанной на ООН-новских кричалках), а также Парижского Международного Арбитража при Торговой Палате Франции. Эти два учреждения в своем уставе и регламенте прописали приоритеты международного британского коммерческого права по прецендентному принципу, потому эти арбитражи являются практически судами и эти инстанции прописывают все западные крупные компании в своих договорах.

Итак: Международный Арбитраж – это третейский суд, судьи которого совсем не обязательно юристы и совсем не обязательно понимают суть решаемого вопроса – для этой цели у каждого арбитражного суда есть консультанты, которые обычно берут львиную долю судебных издержек. Например у Стокгольмского Арбитража эти расходы в четыре раза превышают все остальные расходы суда, включая туда зарплату судей, которая отнюдь не отличается скромностью: например каждый судья Стокгольмского Арбитража получает порядка 140.000 евро в месяц (это при средней зарплате в Швеции около 2.500 евро в месяц). Международный Арбитраж непредсказуем и судит лишь по тем правилам, которые сам заявит в своем Уставе, регистрируясь в своей стране пребывания. Международный Арбитраж – неотменяем, это плод согласия сторон выслушать решение посредника и выполнить его. Возникает вопрос: почему к таким организациям обращаются и платят значительно больше денег, чем в любом суде, получая при этом во всех случаях вовсе не то, на что расчитывали?

Ради справедливости следует сказать, что порой это в самом деле единственный вариант для компании получить хоть что-то. Дело в том, что рассмотрение дела о нарушении договора в стране истца ничего ему не даст, кроме мороки. Гаагская конвенция об исполнении решений иностранных судов 1971 года была подписана лишь 5 странами. А подавать в суд в стране ответчика порой просто бесполезно: например попробуйте подать в Российский суд на российскую фирму – получите тот же результат, что Siemens в недавнем споре о незаконно поставленных в Крым генераторах. А в Нигерии или Ливии истца могут даже и убить – с них станется. Остается лишь один выход – международный арбитраж. Старый лондонский арбитраж и старый парижский завалены работой на ближайшие 5-6 лет – тут то и выступают на сцену Стокгольмский арбитраж и даже арбитражи UNCITRAL, как это ни нелепо выглядит. Хорошо странам Британского Содружества или даже бывшим колониям Британии, не вошедшим в оное – они имет право подавать в Высокий Суд Лондона, если страна член Содружества, или в Суд Королевской Скамьи, если это бывший доминион, или в Суд Лордов Адмиралтейства – если эта страна находилась хоть неделю под британской оккупацией. Британские государственные суды и до тонкостей обкатанное британское торговое право обеспечивают полную справедливость при решении всех вопросов. Но как быть всем остальным?

Прежде всего, клиентами таких арбитражей, как Стокгольмский, становятся страны Восточной Европы, Центральной Азии, Африки. В большинстве этих стран не наработано четких процедур, они не знают чем отличается международный арбитраж от суда и думют, что если в цивилизованной стране с верховенством права существует судебная инстанция, то она обязательно будет судить справедливо по справедливым европейским законам. Вот тут бедняг чаще всего и ждет подвох – они с третьего, а то и с четвертого раза вдруг узнают что Арбитраж – вовсе не суд и никакого отношения к законам страны пребывания не имеет. Случается и так, что в Арбитраж подает виновная сторона. Конечно оппонент, желающий восстановить справедливость, может отказаться участвовать в операции по “изнасилованию справедливости”, но тут приходят на помощь всевозможные уловки. Очень часто на такие уловки поддаются страны Восточной Европы и бывшего СССР. Например в секретариат крупного предприятия приходит письмо с вызовом в Арбитраж и кучей обвинений. Оно направляется к местному юрисконсульту, который обычно ни в зуб ногой в международном праве и вместо того, чтобы написать в ответе что “мы вас не знаем и знать не желаем, а со своим набором обвинений можете сходить в туалет”, радостый заштатный юрист начинает сочинять 50-60 страничный труд с вступлениями и концовками в стиле, описанном Островским “…будучи обеременен изрядным семейством и надеясь на высшую справедливость…” и отсылает в ответ, думая что теперь от них отстанут и не понимая, что любой ответ по сути дела по международным нормам является согласием на юрисдикцию арбитража. И все: такое юридическое лицо оказывается в ловушке, ибо ни один суд в мире больше не примет никаких исков и жалоб пока не закончен арбитражный процесс. Так например Казахстан проиграл иск в пол-миллиарда долларов молдавскому мошенику Стати, понадеявшись на справедливость европейских законов и не зная, что Арбитраж не судит.

Чем же руководствуется в своих решениях такой арбитраж, который может не брать в расчет Право? Ясное дело – своей выгодой. Это конечно не значит, что судьи -мошеники и вступают в какие-то преступные отношения с одной из сторон, получая взятку. Нет, с этой стороны все чисто. Но арбитраж старается выполнить несколько своих целей: А) не слишком досадить виновному – иначе никогда больше виновная сторона не согласится на участие в арбитраже, Б) не слишком обидеть правого – иначе никогда больше истцы не станут обращаться в этот арбитраж, благо что в мире теперь этих арбитражей, извините, что собак нерезаных. В) создать иллюзию справедливости обильной риторикой и приведением международных примеров схожих ситуаций. И наконец Г) постараться чтобы потери обеих сторон были сбалансированными и никто не смог сказать, что судьи нанесли серьезный ущерб своей несправедливостью, иначе ситуация получит огласку и клиентуры у арбитража поубавится.

Остальные “положительные” стороны арбитража, такие как более быстрые сроки рассмотрения исков, чем в обычных судах, универсальность решения, которое можно без имплементации предъявлять к исполнению в любой из стран-подписантов Нью-Йоркской Конвенции, а также относительная простота и неформальность рассмотрения исков – являются лишь частными случаями названных 4 основных целей.

Когда смотришь на эти процессы, разъедающие сами понятия верховенства Права, Справедливости, Морали – становится тошно, поскольку насильно заставлять правого к компромису с виноватым – аморально и неприемлемо. Подтачиваются те славные принципы, которые сделали современное цивилизованное общество столь привлекательным. Арбитражи фактически вымогают уступки, заставляя сторону, которая не нарушала договорных обязательств, спуститься до положения виноватого – виноватого лишь в том, что сам не нанес никакого ущерба противоположной стороне, ибо не выполнившая договор сторона оказывается в выигрышном положении, а четко выполнявшая свои обязательства – в проигрышном. Это очень по социалистически, если посмотреть на логику современных европейских социалистических демократий: законопослушный гражданин платит налоги, часто служит еще и в армии, терпит все тяготы государственных обязанностей, а нарушители Закона и преступники получают бонусы и подарки: ты наркоман – получи пособие, чтобы ты мог не работать плюс еще бесплатную дозу, чтобы обеспечить привычное удовольствие. Ты нелегальный мигрант, нарушил закон въезда в страну? Молодец: получи бонусом гражданство, 5-10 лет пособия на жизнь, съем а иногда и покупку квартиры и вдобавок возможность изнасиловать пару местных женщин, которые “спровацировали тебя” ходя без чадры на улице. Эта общая тенденция в мире настраивает на пессиместический лад, потому что пока не видно никакого света в конце тоннеля.

Тем не менее, в этой ситуации, мне думается, в плане арбитражей есть много возможностей повлиять на положение у Израиля. Обладая сильной экономикой, английским коммерческим правом, многочисленными прекрасно обученными бывшими судьями, в том числе судьями Верховного суда (БАГАЦ), прошедшими изощренную школу реального судебного дела, Израиль мог бы создать в самом деле сильную арбитражную систему, подчиненную Закону и Праву и привлекательную именно своей справедливостью и высочайшей квалификацией. Навыки судей работать с разными языкми, в том числе и русским, могли бы помочь сделать Израиль местом паломничества оппонентов, ищущих место квалифицированного и непредвзятого решения своих споров. А сильная дипломатия, которую вознес на новые высоты Премьер Биньямин Натаниягу, могла бы обеспечить заключение договоров как минимум со 120 странами, с которыми у Израиля есть дипломатические отношения, о признании судами третейских коммерческих судов друг друга, что позволило бы мгновенно исполнять все решения Израильского арбитража. Думаю что такое полу-государственное учреждение с участием отставных судей страны послужило бы не только скреплением отношений со многими странами мира, но и общим шагом в сторону общества Права и Справедливости.

Solomon Mann

SmartNews©2017

8 Comments

  1. Спасибо за статью.Очень хорошо все “разжевано” Благодаря Вашей аналитики за год изменилось мировоззрение плюс вырос IQ.(просто констатация фактов. Действительно о юристами у нас так и есть, что касается разбирательств в международных судах. Толи проблема в образовательной системе, толи шо…

    • Спасибо, мне очень приятно )) рад что кому то еще нужно то, что я делаю. А проблема юристов бывшего СССР, на мой взгляд, в том, что в этих странах нет вообще понятия верховенства права, потому и к праву отношение как к ккому то конкурсу или показному шоу. На самом же деле это глубокая наука, а понять этого не смогут там, где нет культуры Права.

      • Да , до смешного доходит : прошла проверка налоговой , написали чистую ерунду в акте , типа ” вы купили картон , сделали из него упаковку , это факт , но картон эта фирма не могла вам поставить потому что у них его мало ” , ну итд в том же духе . Написали возражения , говорят : мы понимаем – вы правы , понимаем -суд вы выиграете, но такова политика налоговой . Я говорю : а как же закон , верховенство права? Ответ один – такова политика ДФС .Смешно и грустно 🙂

        • Если они говорят “мы понимаем что суд вы выиграете” – это уже очень хороший признак. Это означает что в стране есть зачатки правосудия. А дальше остался опыт. Западные демократии прошли через тысячелетие верховенства права и достигли его расцвета лишь в начале 20 века. А в России права вообще никогда не было. Это просто чудо что оно только зародилось а уже есть хоть какие то плоды.

          • Александр, я сам в молодости в налоговой работал. И этого бреда не понимал. Фирма с Великобритании закрылась после первой проверки (я участия в проверке не принимал, соседний отдел). Причина закрытия – “Мы в этой стране работать не будем”. Он логику не понял – как это, написать, а бы написать. Плюс не знаю, как на Западе, но я не понимаю, как Высший хозяйственный (арбитраж)суд по идентичному нарушению принимает совершено противоположные решения.

  2. Спасибо за развёрнутое описание. С удовольствием прочитал. В комменте всё-таки было коротко, хотя я и там понял. Но интересно конечно в более обширном варианте. Вообще, у меня в голове проявился образ “вора в законе” разруливающего “тёрки” ОПг и имеющего свой “законный” процент.)
    А идея с Арбитражом, мне показалась интересной. И хоть и выглядит несколько утопичной, на самом деле мне кажется возможной. Не мне советовать, но возможно стоило бы проработать такую возможность с рядом стран, особенно постсоветского пространства и Африки для начала.

Leave a Reply