Новые комиссары. Письма счастья.

Финансовая пирамида, коллаж ©EACB

Еще в самом начале пути, выковывая экономические модели социализма, теоретики Гарвардской школы обратили внимание на то, что сама по себе система Кейнса работает в  рыночных условиях более чем скромно. Кейнсианство ставит во главу угла тадем рынка и социалистического планового государства, при этом рыночные правила должны облегчить работу бизнеса и обеспечить конкурентность, отсутствие которых погубило в свое время СССР, а вмешательство государства и жесткая плановость должны осуществляться с помощью монетаризма – “государственных денег”, которые по идее Кейнса полностью заменяют “товарные деньги”, имеющие собственную стоимость и рыночный эквивалент. Нарушение этого тандема ведет к полному разрушению модели и краху экономики: отсутствие рынка и конкуренции бизнеса приведет к застою и крушению реального сектора экономики – это уже показал опыт СССР в свое время. Вмешательство же государства с помощью “товарных денег” приводит к быстрому крушению монетарной системы, так как  государству просто не хватит денег на социализм, если  эти деньги будут иметь собственную цену и рыночную стоимость. Поэтому “кейнсианство” заменяет “товарные деньги” – “фиатными” (“декретными” или по выражению Кейнса “государственными деньгами”). Фиатные деньги не имеют никакой собственной стоимости. Подобно советским или китайским деньгам, стоимость этих  денег может условно назначаться государством (“деньги тирана” или “режимные деньги”), но в таком случае, как показывает практика, нужны  либо огромные регионы, включающие много государств, контролируемые одной тиранией для  их существования и эффективного использования, либо замкнутость в пределах одного государства и использование иной внешней валюты (подобно французскому франку и “экю” или советскому рублю и “условной валютной единице” у.е.) и даже в этом случае валюта остается малоэффективной и разорительной для тирании. Поэтому Кейнсианцы выбрали второй тип “государственных денег” – фидуциарную денежную единицу или “деньги доверия” (от лат. fiducia — доверие). Основа эквивалентности такой валюты, которая сама по себе не является товаром (как и “тиранические деньги”) и не имеет никакого естественного эквивалента – это доверие к возможностям  государства отвечать за свою валюту, исходя из их экономических возможностей, вынесенное на условный рынок “доверий”.

Чтобы дать начальную стоимость таким ничего не стоящим  деньгам, Бретон-Вудское соглашение ввело искусственные институты Мирового валютного рынка (Forex), который присваивал стоимость валюте на основании рыночного обмена 6 сильнейших мировых валют (доллар – швейцарский франк – дойчемарка – швейцарский франк – французский франк – йена) – все остальные валюты определялись в своих котировках так, как будто бы 6 основных  валют привязаны к золоту. Однако совершенно  очевидно, что как и “тиранические деньги”, фидуциарные деньги могут работать эффективно только там, где распространены те же самые цены и тот же самый вид монетарных отношений, что и в странах “валютной шестерки”, иначе страна, не входящая в этот “междусобойчик”, будет применять собственную денежную эмиссию и получит преимущества перед “фидуциарными” валютами в реальном секторе экономики. Яркий пример этого – Китай, который пользуется “тиранической валютой” – юанем – и оттянул на себя реальный сектор экономики почти со всего мира фидуциарных валют. Именно поэтому, главной задачей Бретон-Вудского соглашения стало требование глобализации монетаризма. Великая Депрессия в США и опыт в других странах научил в  первую очередь банкиров, что если население слишком бедно, то монетарная система “фидуциарных денег” не будет действовать. Поскольку социальные правительства будут требовать денежных вливаний, превышающих возможности реальной экономики, в таком случае потребуются слишком крупные постоянные безвозвратные кредиты, которые в конечном итоге приведут к краху национальной экономики страны и девальвации фиатной валюты. Также теория Кейнса говорит о  том, что люди, способные делать сбережения, опасны для  фидуциарных денежных систем, поскольку они отсекают мультиплицирующий (самоумножающий) эффект денежных вложений государства. Иными словами, банковским олигархам так же как и кейнсианскому социализму максимально выгоден средний гражданин, который много и активно потребляет, но настолько бедный, чтобы у него не появлялось намерение копить деньги. Принцип “сколько получил  – столько  потребил” идеально подходит  социалистам, как переходный вариант, готовящий социализм к коммунизму – никакой собственности, никаких активов, потребности удовлетворяются полностью вне зависимости от заработка, а заработок должен  полностью тратиться без остатка на  удовлетворение потребностей. Иными словами, кейнсианский социализм  – это идеальный периходный период к коммунистическому принципу “от каждого по способсностям и каждому по потребностям”.

Совершенно очевидно, что роль глобализации при таком раскладе отлично вписывается в теорию Троцкого о “перманентной революции”, с двумя важными отличиями: первое – Кейнсианская революция относительно бескровна, в отличие от перманентной революции Троцкого, и  второе  – в отличие от троцкизма, Кейнсианство временно дает власть над миром финансовым воротилам – банкирам. Социалисты легко идут на такой союз с финансовой олигархией по простой причине: банкиры в отличие от промышленников ничего не производят, а деньги, хранящиеся в банках полностью зависят от государства и могут быть изъяты или ликвидированы в любой момент, в том числе и вместе с самими банкирами. Сами банкиры полагают после Бретон-Вуда, что это они правят миром и формируют состав социалистической элиты, они живут в иллюзиях, что политика завист от них, и на Бильдербильских закрытых слушаниях они решают судьбы мира и определяют мировую политику, которую потом озвучивают на открытых слушаниях в Давосе. На самом же деле, политика давно уже определяется в Париже на специальных сессиях Социнтерна и его “верхней палаты” – “Прогрессивного альянса”.

В то же время, для того, чтобы обеспечивать такое положение вещей исочетать его с эффективностью капитализма, необходимо постоянно уравнивать уровень жизни граждан низкой и средней квалификации с малыми предпринимателями, иначе дисбаланс создаст эффект “перетекания денег” и средний класс начнет неоправданно быстро богатеть, делая все более крупные сбережения. Соответственно, стоимость денег начнет ухудшать  уровень жизни низшего класса наемных работников и это будет грозить как социальными взрывами, так и финансовыми кризисами фиатных денег. Поэтому еще Бретон-Вудское соглашение провозгласило приверженность к равенству и стиранию  границ между классами, преодолению разрыва между богатыми и бедными. Конечно же, подразумевалось преодоление разрыва между средним классом и низко-квалифицированным персоналом, а не разрыв между кучкой ультра-богатых и общей массой, так как такой разрыв можно воспринимать  в рамках “погрешности”.

Кейнсианство породило существенный недостаток экономики: оно требовало постоянных денежных вливаний со стороны государства иначе фиатные деньги впадали в кризис, а  если вопрос не решался –  вся система впадает  в “кому” из которой может не иметься выхода. Для этих вливаний рынка 6 мощнейших экономик мира с фиатными валютами – не достаточно, поскольку со временем страны ведут себя так же как и люди – богатые начинают откладывать деньги в золотовалютные фонды, а бедные не в состоянии выплачивать долги, объявляют о дефолте и так выпадают из области банковских отношений. Для решения этой проблемы Бретон-Вудское соглашение предусматривает особые структуры – Международные финансовые организации (МФО) – Международный банк реконструкции и развития, Всемирный банк и международный валютный фонд. Цели их существования хорошо сформулировал 11 директор ВБ Роберт Зеллик “…Цели деятельности Всемирного банка — способствовать устойчивой глобализации в интересах всех слоёв населения, сокращению масштабов бедности, ускорению экономического роста без ущерба для окружающей среды, а также создавать для людей новые возможности и вселять в них надежду…”. Чтобы финансировать эти институты, мощнейшие экономики мира объединяют свои вложения с частными  банками, причем в отличие от последних, не требуют возврата своих вложений.

По мере развития круга Кейнсианского социализма, вовлечения в него все новых и новых экономик, стало очевидным, что деньги со временем работают все хуже и хуже, множество долгов приходится прощать, а чтобы питать все увеличивающиеся социальные затраты требуется все больше денег. Потребитель который берет деньги на потребление в кредит и получает от государства взятые в кредит пособия, должен тратить на потребление больше денег, чем зарабатывает и на это накладываются выплачиваемые за кредит проценты. В противном случае прекратится рост производства, в стране произойдет застой, соответственно уменьшится выплата налогов, которая повлечет за собой сокращения бюджета, что скажется на выплатах пособий и стоимости кредита, а дальше начнется кризис, который прикончит экономику в течение 7-12 лет в зависимости от различных условий. Подержание стоимости фиатных денег в рамках 9% инфляции будет вызывать кризис раз в 6-7 лет, который обнулит до 30% стоимости долга и кризисы эти  – второе лицо  Кейнсианства. А обойтись без  инфляции тоже невозможно – без инфляции стоимость товара станет  превышать стоимость фиатных денег и этоприведет к краху реального сектора экономики.

В начале 70-х было уже точно известно крупным экономистам, что процесс вышел из под контроля и миру грозит небывалый финансовый кризис вследствие недостаточного количества  денег в мире. К 1990 году, при том уровне развития  рынка, количество только основных фиатных денег в мире должно было в 3 раза превысить весь сумарный ВВП земного шара, а в 1972 году система уже дала сбой: США отказались погашать свои валютные обязательства в золотом эквиваленте. Появилась необходимость отвязать деньги от реального мира вообще и запретить требовать возврата долгов в каком бы то  ни было эквиваленте. К этому времени банкиры поняли, что они попали в ловушку – рынок сыграл с ними  дурную шутку. В 1976 году на конференции в Кингстоне (Ямайка) – некогда пиратской столице мирового бандитского сообщества – иное бандитское сообщество заключило соглашение о том, что впредь деньги больше ничем  не обеспечены, но будет считаться, что государство покрывает их стоимость всеми имеющимися в стране активами и ценностями в рамках этого государства. Иными словами, государства подписались под обязательством  поддерживать фидуциарность фиатной валюты совокупным продуктом, который по сути государству совершенно не принадлежит и конституционно для каждого из государств, распоряжаться этими средствами государство не имеет права. В этом правительства воспользовались нормой международного права о примате международных соглашений в иерархии права.

Тем не менее, разразившийся в конце 70-х и достигший пиковой точки в 1984 году мировой монетарный кризис, особенно сильно ударивший по энергетике, показал что просто так напечатать деньги чтобы расплатиться с долгами – не достаточно. Надо полностью исключить рыночное ценообразование, иначе вбрасывание новых и новых денег в систему обеспечит быстрое падение стоимости денег, а исключить  рынок нельзя – тогда все скатится к первоначальной модели советской плановой экономики. Единственный путь, которым можно решить эту глобальную проблемы фиатных денег состоит в том, чтобы каждая новая порция денег, вбрасываемая на финансовый рынок, поглашалась равновеликим спросом и выводилась из обращения путем “поглощения демоном”. Как многие наверное знают, некогда великий физик и математик Максвелл таким образом решил проблему несоответствия существовавшей в то время физики и результатам его математической модели: он ввел в свою формулу “демона”, который проводил тот процесс, который был нужен для  успешного функционирования его математической модели. Когда экономисты изучили поведение своего  “демона” держащего в порядке монетарную систему мира, они поняли что этот “демон” подчиняется “закону Понци”, а проще говоря – это закон финансовой пирамиды.

Без новых вбросов каждый раз увеличивающегося количества денег, большего чем предыдущий на величину ссудного процента+индекса реальной инфляции неминуем жестокий самораскручивающийся финансовый кризис. А если деньги, вброшенные в систему не будут исчезать – их  рыночная стоимость  начнет катастрофически падать с тем же катастрофическим результатом. Как решить эту невероятную проблему  и  какого еще “демона” требует эта  невероятная помесь социализма Кейнса и финансовой пирамиды чтобы не обрушиться?

Об этом мы попробуем  поговорить в следующей статье.

(Продолжение следует)

Solomon Mann ©SmartNews

Be the first to comment

Leave a Reply